Предпосылками к появлению нового стиля в архитектуре – исторического стиля Барокко, послужил в первую очередь кризис идеалистического восприятия наследия Итальянского Возрождения к середине 16-го века и очень быстро и коренным образом изменяющейся «картиной мира» на стыке 16 – 17 веков.

Несмотря на это, новый стиль Барокко появился из форм Классицизма эпохи Возрождения. Предыдущий век в Италии дал сильный толчок к развитию искусства, да такой сильный, что, несмотря на все перипетии и гонения, все новые идеи, возникшие на его протяжении, не могли быть сразу преданы забвению. Они и дальше продолжали будоражить разум и воображение людей.

А великолепие шедевров «Высокого Возрождения» – творения Leonardo di ser Piero da Vinci, Michelangelo Buonarroti, Rafael-я  представлялись поистине недостижимыми. В этом – сущность противоречивости эпохи Барокко. Это время было периодом болезненных метаморфоз в миропонимании, непредсказуемости человеческого мышления, событий которые происходили на фоне новых великих географических и естественно-научных открытий.

   

Все, что прежде было ясным, нерушимым и вечным, стало превращаться в химеру прямо на глазах. В людях произошел окончательный психологический надлом – появилась благодатная почва для грядущего стиля Барокко. Где-то в конце 16-го века, начале 17-го века новые открытия в области точных и естественных наук серьезно пошатнули глубоко укоренившийся образ мироздания. Мироздание уже не было четким и завершённым, неподвижным и гармоничным, в центре которого всегда находился человек.

Совсем недавно, в век Возрождения ученый-гуманист Pico della Mirandola утверждал в своей «Речи о достоинстве человека», что человек, который находится в самом центре мира, всемогущ и даже может «обозревать все… и обладать, чем пожелает».

 Но вот наступил 17-ый век и Blaise Pascal написал свои незабываемые слова:

«человек только лишь «мыслящий тростник», удел его трагичен, потому что, находясь на грани двух бездн «бесконечности и небытия», он неспособен разумом охватить ни то, ни другое, и оказывается чем- то средним меж всем и ничем… Он улавливает только видимость явлений, ибо неспособен узнать ни их начало, ни конец».

И эти слова сказал гениальный математик! Какие диаметрально противоположные суждения об одном и том же! Еще ранее, в первой трети 16-го века, человек стал остро чувствовать противоречия меж видимостью и познанием, недостижимым эталоном и бескомпромиссной реальностью, иллюзией и правдой.

Именно эти годы стали временем, когда появилось представление о том, что чем менее правдоподобно произведение искусства, чем разительнее оно отличается от правды жизни, тем больший интерес оно представляет с художественной точки зрения. Но эта эстетика уже никак не переплеталась с «Божественным идеалом» искусства Rafael-я, это уже было что-то другое, вид искусства, названный позже Маньеризмом.

-