После поражения французской Империи архитекторы Персье и Фонтен просились на русскую службу, однако император России Александр отдал предпочтение никому тогда не известному Огюсту Монферрану, который увековечил себя созданием грандиозного собора в Петербурге – Исаакиевского; собор этот поражает своим величием и красотой до сих пор.

Вот так, в 19 столетии в Европе появились две вида ампира: французский и русский, который был гораздо пластичнее и мягче французского, наполеоновского стиля. Особенно заметно это в архитектурных произведениях замечательного «русского итальянца» Карло Росси, который своим вкусом и смягчил жесткость и регламентированность  имперского французского стиля. Здания Росси в Петербурге и Москве известны всем, а его собственный стиль стали называть «итальянизирующим классицизмом».

Русский архитектор В.Стасов продолжил стиль итальянизирующего ампира в Петербурге. В Москве и ее подмосковных дворянских усадьбах продолжал развиваться своеобразный стиль, который правильнее называть не провинциальным ампиром, а московским классицизмом. Здесь можно увидеть более вольную трактовку элементов ампира, отмеченного многочисленными замысловатыми экспериментами, отчего до сих пор эти сохранившиеся усадьбы поражают нас своей неповторимостью и самобытностью.

Позднее, ближе к середине 19 века, в царствование Николая I , построенные здания в Петербурге стали именовать «николаевским ампиром».

Во Франции же, уже в правление Наполеона III, появился и стал развиваться новый стиль, несколько иронично названный Вторым ампиром. Этот помпезный стиль династия Бонапартов использовала в своей эмблеме: на синем фоне – золотые пчелы (у Бурбонов – лилии). Художники Франции 1850-1870 годов широко использовали этот декоративный мотив, который, однако, не имел никакого отношения ни к Египту или Риму, а, скорее, происходил от франков и восходил к эпохе Меровингов.